Вместо того, чтобы скрывать свою дочь с синдромом Дауна, Шарль де Голль с гордостью воспитывал ее, и она стала сердцем его жизни.
Когда в ноябре 1970 года умер Шарль де Голль, французское государство подготовилось к тому, что, как оно предполагало, должно было произойти дальше: к грандиозным национальным прощаниям в Париже. Это был человек, который вывел Францию из изгнания во время Второй мировой войны, который противостоял Гитлеру, который изменил французскую политику и основал Пятую республику. Грандиозная церемония в Доме инвалидов или Соборе Нотр‑Дам казалась неизбежной — зрелище флагов, генералов и президентов.
Но де Голль оставил совсем другие инструкции.
В своем завещании он написал, что не хочет ни государственных похорон, ни речей, ни военного парада. Он хотел чего-нибудь скромного, почти аскетичного. Он попросил, чтобы его похоронили в тихой деревушке Коломби‑ле‑Дез‑Эглиз, где он прожил большую часть своей личной жизни. И он попросил, чтобы его похоронили рядом с его дочерью Анной.
Для человека, который занимал самую высокую ступень в истории Франции, этот выбор был почти шокирующим. Но для Шарля де Голля это место упокоения имело большее значение, чем любой мемориал в Париже. Величественный генерал, в конце концов, захотел лечь рядом с человеком, которого никогда не волновали ни его звание, ни медали, ни его власть. Ее волновало только то, что он был ее отцом.
Ramazi Vardosanidze
TEREF