До сих пор в современном монголоведении остаются спорными и не до конца ясными главные этнополитонимы эпохи Чингис-хана, явно связанные с древнейшими эпонимами предшествующих периодов истории тюрко-монгольских народов. К таковым относится, например, этнополитоним «нирун», разделивший монголов на «коренных», степных (дарлекины), и на «хребетных», т.е. горно-таёжных, составивших и «становой хребет» Империи «Хамаг Монгол-Улс», которые произошли из «чистых чресел» Прародительницы чингисхановского «золотого рода» Кият-Борджигин − Алан-Гоа, и которые проживали, в отличие от степных дарлекинов, на возвышенных местах в горной местности.
Мифологема Алан-Гоа (тув. Алан-Хоо; як. Алан-Куо) тем самым разделила складывающийся тэнгрианский суперэтнос на дарлекинов, которых трактуют как «все остальные» родственники (монг. турулэхин; мне кажется, что здесь имеются в виду не «подавленные», «притесняемые» − от бур.-монг. «дарха», «давить», а дарханы, т.е. особая каста кузнецов, тув. дарган, бур.-монг. Дархан, пл. дархаты), и на «чистых», «арийских» (другой вариант имени Алан – Арун/Арюун/Аригун, т.е. «чистая», «непорочная», что связано с генеалогической легендой царского рода Кият-Борджигин о том, что их предок Бодончар родился из чистых, непорочных чресел Алан-Гоа от «жёлтого пса» или светловолосого юноши, который проникал к ней в юрту в виде луча света.
Получается, что трое сыновей, в том числе Бодончар, от которого произошёл род Борджигин (здесь «бор» − «волк»; ср. тюркск. «бёрю» − «волк»), и все нируны родились после смерти мужа Алан-Гоа (Добу-Мерген, вариант − «Добун-Мэргэн», т.е. тув. Довуу-Мергена, что, вероятно, указывает на этническую связь Довун Мэргэна с племенем Тоба/Тува/Тумат). Как пишет по этому поводу Сайшиял, «после смерти Довун Мэргэна его вдовая Хатун Алан Гуа без мужа родила ещё трёх сыновей. На самом деле известно, что они родились от незаконного мужа Алан Гуа, бывшего её слуги Магалиг Баягудайя, с которым она сошлась. В то же время как бы в качестве «тайны» отмечается в «Сокровенном сказании», что в каждую ночь какой-то белоликий человек светлым лучом пробирался к ней через притолоку её чертога, проникал в живот и оттого она забеременела».
***
Всё это дело, судя по всему, происходило на территории Древнего Танну-Урянхая, поскольку Маалих-Баяудаец был из племени Баят «лесных урянхов» (тув. «Аргы-Арыг урянх»), у которых Добу-Мерген считается общим с монголами Чингис-хана предком, и вообще урянхайцев можно считать «старшими предками» монголов. А «старшими родственниками» именно Темуджина были тайджиуты, в своём названии тоже подчёркивающие сугубо тэнгрианский характер своего этноса (по нашей интерпретации, этноним-политоним «тайджиут» происходит от общетюркского и тувинского «даг дагыыр» − «делать тэнгрианский обряд на вершине горы», т.е. «тайи − чи − гут» можно перевести как «люди, поклоняющиеся Небу на вершине Священной Горы»; ещё ближе к монгольскому варианту «тайи» − хакасский вариант «тигир тайии» − «небесное жертвоприношение».
Т.Д. Скрынникова считает, основываясь на генетической связи между тайджиутами и нукузами (Нукуз − один из двух легендарных прародителей тюрко-монголов, вышедших из Эргенекона; саха-якут. Эркен-Кюн − «Сияющее Солнце»; вариант «Кюн-Эрген» − «лучи солнечного света»; тув. «Эртенги-Хун» − «Восходящее Солнце», «Урянхай» − «Страна Восходящего Солнца»), что в основе этнонима тайджиут лежит саяно-алтайский, тюркский термин «таичи/тоичи», означающий какой-то вид волка. При этом автор опирается на интерпретацию имени Нукуза как «собака» или «Небесный волк» (ср. бур.-монг. «нохай» − «собака», «ногай» − тюркское племя), причём Нукуз, согласно генеалогической легенде монголов Чингис-хана, считался братом Кияна, бежавшим в горную котловину, которую тюрки называли Эргенекон, а монголы, видимо, опираясь на это более древнее тюркское название, − Эргунэ-Хун.
***
Интерпретация этнонима тайджиут Т.Д. Скрынниковой как «волки» имеет право на существование, но с лингвистической точки зрения здесь скорее прослеживается этноним «тожу», происходящий от тотемного таз/тас − «лось», что более логично, поскольку тоджинские «лесные урянхаты» входили в племенной союз тайджиутов, ареал распространения которых тянулся от Восточной Тувы (Тоджа) и Тофаларии до бассейна Селенги, хотя этнически тувинцы-тоджинцы не являются ни тюрками, ни монголами, а скорее самостоятельным этносом, имеющим многообразные этнические связи − самодийцы, кеты, восточные хакасы из племени Хаас, манси, уйгуры, саха-якуты, туматы, буряты, басмылы (милиге), владения которых назывались Бома, «Пегие лошади» − бур.-монг. Алагуй, и простирались до Прибайкалья). Но учитывая сугубо тэнгрианский характер зарождающейся Империи, получившей Небесную харизму от самого Хухэ Мунхэ Тэнгэри, «сыном» которого стал Чингис-хан, предлагаю, тем не менее, остановиться на вышеприведённой интерпретации этнонима-политонима-эпонима Тайджиут: «тайи» − «совершать обряд поклонения Небу на Священных Горах» + «чи» − «те, которые [совершают этот тэнгрианский обряд]», т.е. субъекты культа гор и неба, «ут» − множественное число.
***
Вместе с тем, в своей интерпретации генеалогического мифа о происхождении царского рода Чингис-хана Т.Д. Скрынникова в целом права, например, в том, что преемственность передачи этнонима Кият-Борджигин осуществлялась только по женской линии, причём подчёркивалось, что только потомки Алан-Гоа, которые рождены после смерти Добу-Мэргэна могут считаться настоящими монголами, т.е. «нирунами». Сам этноним «монгол» впервые упоминается в соответствии с женской линией − в имени Монголджин-Гоа, а этноним Кият стал передаваться через патрилинейную систему родства только после Кабул-хана, когда его дети стали называться «киятами», особенно − дети одного из его сыновей Бартан-Бахадура, который был дедом Темуджина.
Сам этноним «монгол», в нашей интерпретации «Змей-Дракон», уходит своими корнями, во-первых, к жужаням (по Ж. Байжумину, сакский род сасан/сазан, ср. династия Сасанидов, по нашей первоначальной интерпретации − «су-зон», «суган», название горы и племени Соян и к обским уграм); в монгольской литературе считаются тоже «нирунами», во-вторых, к их реальному родоначальнику Моголюю, имя которого В.С. Таскин раскладывает на две части − «могэ» (бур.-монг. «змей/змея», от Аварга-Могэ, гигантский Мировой Змей, оттуда происходит этноним авар/абры, эпоним Апроксай/Арпоксай, общий предок туранцев, т.е. тюрков и монголов, по-ирански − Афрасиаб) и «гулюй», искажённая китайская транскрипция от тюркского «курт» − «червяк», т.е. «змейка».
***
Вот почему китайцы называли ещё жужаней «жуань-жуанями», т.е. согласно иероглифам «червяками». В-третьих, он связан с тюрками- мангытами и с «мангыс» − от Амарга-Моос (вариант − тувинский этноним Монгуш, который ещё древнее Мангыт, поскольку окончание «т»/«д» появилось позже «с»-«ш»). В тувинском Амарга-Моос – то же самое, что и Амарга-Чылан, где «чылан» − «змея». Но самым прямым предшественником этнонима Монгол (тув. Моол; другие варианты − Могол/Могул/Могор/Мунгал) является бурят-монгольское племя Мангут (кит. «мэнгу»), входящее в племенной союз булагатов (от «булан» − «лось» в тувинском).
Вероятно, этнические наименования булагат-булгар-болгар-билиге (милиге)-билер-биляр имеют общий корень, что подтверждается названием болгарской царской династии Асеней (от тюркского каганского рода Ашина − «Неба» и «аже»/«аше» − другое наименование тюрко-монгольского племени Тогон, тугю/тугухунь, произошедшего от ирано-арийского названия Дракона-Змея «Ажи-Дахака», с которым через этноним восточных хакасов Хаас связаны как имя Гэсэр, так и само название царского рода Ашина − Хашин). Бурят-монгольский и ойратский вариант имени этого Дракона − «Ажирай-Бухэ», соединяющий иранских гневных божеств асуров и Ажи-Дахаку с уйгурским «бюке»/«бёгу»/«бого» и тувинским «могэ» − «силач»; «богатырь», одновременно является и наименованием Змея-Дракона тайных мужских воинских союзов, распространённых среди всех «лесных народов». У саха-якутов он назывался Азырень, видимо, тоже от парного общеалтайского «Азар-Хазар», обозначающего чудовищных собак, охраняющих Врата Ада, где властвует Эрлик-хан. В тувинском Азар − просто «небо», а главным Драконом-Громовержцем является Хайракан, где хай/кай − змея, которому соответствует саха-якутский Кайракан и бурят-монгольский Хайрхан (у гуннов − Куар).
Об этом небесном покровителе «кочевников», который имеет тотемистическое происхождение, Ж. Байжумин пишет: «Образ мифического дракона, как ни один другой, одновременно олицетворял собой «небесную» сущность культурного типа кочевников и их земное могущество. Вместе с тем этот огнедышащий небесный зверь символизировал собой огненную стихию, с которой, как и с небесной, связывается происхождение «мужского начала», а также полную адаптированность этого фантастического «природного универсала» и к водной среде. Именно дракон являлся главным символом известной кочевнической концепции «верховной власти, санкционированной Небесами».
***
В связи с этим представляется вполне закономерным, что сам Темуджин был объявлен своим придворным тэнгрианским жрецом Тэб Тэнгри-Хухэчу Бухэ после «подавления» кереитов в 1203 году (по китайским записям), а по данным Джувейни – в 1202 году «по воле Верховного Небесного Бога Хормусту-Тэнгри (Хор-Мазд)» «Чингисханом», одновременно одновременно Темуджин получил титул «Хажир Чингис-Тэнгри» − «Суровый Небожитель Чингис». «Хажир» считался «самым свирепым небожителем», имеющим гневную асурическую природу (асуры − гневные небожители древнеарийской мифологии), которому соответствует бурят-монгольский Ажирай-Бухэ, Небесный Змей-Дракон, тэнгрианский тотемный покровитель мужских воинских союзов, связанный с древнеиранским Змеем-Драконом Ажи-Дахакой.
Таким образом, бурят-монгольский титул воинского божества «Ажирай» в варианте «Хажир» (Ажар; ср. Азар-Хазар, Гэсэр, племенное название хазары и т.д.) был присвоен Чингис-хану его придворным тэнгрианским жрецом Тэб-Тэнгэри, который перед этим «советовался» с Хормуст-Тэнгри. В тэнгрианских призываниях эхиритов и булагатов Прибайкалья, посвящённых «Черноконным всадникам», говорится: «Хан баабай Ухэр, Ухэрэй хубуун Ажарай бухэ» − «Бог-Отец − Бык, а сын Быка − Ажарай бухэ» [см. «Хухэ Мунхэ Тэнгэри», том 1. Улан-Удэ, 1996], причём «главным», «верховным» Богом называется Хормуст-Тэнгри − «Ахалха хан Хирмас тэнгэри». Село Улей Осинского аймака, в котором жили «многотумэнные онхотоевцы» («олон тумэн Онхотой»), этнически наиболее тесно связанные с саха-якутами, уйгурами, баргутами и ойратами, упоминают также в своих призываниях особо почитаемых ими божеств из пантеона героического эпоса Абай-Гэсэр и Алан-Гуа. Интересно, что село Улей знаменито наличием огромного количества чертей, но, вместе с тем, имеет множество памятных мест, связанных с именем Гэсэра.
Всё это свидетельствует о том, что Ангарско-Ленский субрегион был одним из важнейших центров этнокультурогенеза монголов Чингис-хана, который складывался на пересечении тюрко-уйгурского и бурят-монгольского миров, где происходило интенсивное взаимодействие различных духовно-религиозных традиций, базируясь на которых тюрко-монгольское тэнгрианство становится Общеевразийской и Мировой религией, благодаря которой Чингис-хан и объединил родственные этносы, которые уже в глубокой древности имели общую религию. Эта духовно-культурная общность не только сохранилась в эпоху Чингис-хана, но и укрепилась ещё больше, поскольку её объединяла общая культовая система.
***
Кстати, когда уже в середине XVIII века саха-якуты и бурят-монголы отражали нападение казаков в районе Верхоленского острога, на помощь им, согласно легендам и историческим преданиям, пришли 60 ойратских богатырей на чёрных конях во главе с Ажирай-Бухэ и его «побратимом» Харамцагай-Мэргэном (оба имени, видимо, являются псевдонимами, которые должны были поддержать моральный дух Черноконных всадников и их союзников из местных племён, считавших Ажирай-Бухэ грозным и непобедимым Богом Войны и вождём тайных военных союзов межплеменного характера, объединявших эхиритов, булагатов, хонгодоров, саха-якутов, хоринцев, ойратов и др., а Харамцагай вообще является именем нарицательным, означающим «помощник»).
Бурятский георический эпос «Шоно-Батор» − «Волк-богатырь» гласит, что сам ойратский хан Эрхэ Тайжа в период джунгаро-халхасских воин, устраивал в этих краях («в долине Священной Зулхэ», т.е. Лены), облавную охоту вместе со своим лучшим воином Болэном Батором-Бухэ, хозяином Чёрного Пса, победившим с помощью своего пса страшного волка, с которым не могли справиться воины Эрхэ Тайжа. В награду Болэн Батор был назначен джунгарским ханом, у которого родились 2 сына, и младшим был Шоно-Батор (умер в октябре 1729 года). Всё это были реальные исторические лица, стало быть, реальными были походы Западных монголов, т.е. ойратов, которые считали себя братьями бурят-монголов («Ойрат и Бурят – два брата», гласит народная традиция обеих народов).
***
Реальны были и Черноконные всадники (хара-моритон), которые участвовали во всех боевых действиях своих племён и образовывали особые этносоциальные группы в рамках отдельных племён; у хонгодоров, например, одно из родо-племенных подразделений так и называлось − «хара-моритон буруутхан», что буквально означает «черноконные бурууты», а у булагатов были всадники на «синих (буланых) конях». Реальны были и «Черноконные всадники», которые поклонялись Ажараю-Бухэ, и самые серьёзные информаторы, например, С. Ангархаев, известный бурятский писатель родом из Тункинских хонгодоров и Б. Антонов знаменитый мастер боевой школы «Черных Всадников», впервые в Советском Союзе под запретом начавший обучать этому военно-прикладному искусству, сообщали, что родовые подразделения «Хара-моритон» были связаны с тайными воинскими союзами, причём не только с эхиритскими и хоринскими, но и с булагатскими, хонгодорскими и монгольскими (особенно − с ойратскими, поскольку близость «лесных народов» наиболее остро ощущалось во время джунгаро-халхасских войн того времени, переросших в китайско-маньчжурскую агрессию против всех монголов, причём ойраты боролись за восстановление «Хамаг Монгол Улс», а халхи − служили маньчжуро-китайцами, которые так и уничтожили почти весь ойратский народ, истребив около миллиона человек).
***
Ойратские Черноконные богатыри в союзе с местными племенами, среди которых были свои последователи культа Ажарай-Бухэ, по-видимому, проиграли ту Верхоленскую компанию, и возле «Шаманского камня» ниже Верхоленска, как пишет Д.В. Цыбикдоржиев, «были убиты вожди бурят племени эхирит Ажарай-Бухе и Харамсай-мэрген». Правда, не очень понятно, были ли они действительно убиты казаками во время осады Верхоленска в 1648 году, т.к. в другом месте автор пишет, что они были застрелены из луков халхасскими «степными» воинами, которые были посланы в погоню за хоринцами и эхиритами (?) после их «удачного набега» на Халху и перебили уже на Лене (?) бурятскую дружину, а Ажарай-Бухэ и Харамсай выжили и бросились в Лену, но «степным воинам всё же удалось застрелить предводителей Чёрных всадников».
Автор явно игнорирует «ойратский след» во всей этой истории, а также то, что именно ойраты в тот период пытались привлечь на свою сторону в борьбе за общемонгольское дело бурят, алтайцев, хакасов, тувинцев (конный корпус тувинцев даже воевал в Тибете, совершив беспрецедентный переход по непроходимым горам и внезапно ворвавшись в Тибет с запада, откуда их не ожидали, сначала в западную провинцию Уй, а затем в Центральный Тибет с артиллерией и подступив к Лхасе). Автор уделяет явно преувеличенное внимание походам хоринцев на Халху, не смущаясь тем, что их союзникам эхиритам Халха была вовсе не нужна, т.к. хватало своих проблем (да и где жили эхириты, а где Халха?), которая, конечно, была ближе к хоринцам, а ойраты их вообще не волновали.
***
Насколько мне известно, хоринцы, конечно, помогали западным бурятам в отражении казачьих набегов. Но ойратское присутствие в бассейне Ангары и даже Лены, а также в Восточном Саяне, среди хонгодоров, через земли которых, собственно, пролегали самые прямые и удобные пути в бассейн Ангары, особенно к её левобережным притокам (реки Оса, Куда и др.), а потом и далее на Лену. Мой дед из племени Онхотой, клан Мангут, племенной союз Булагат, живший в Осинском аймаке, село Улей, говорил мне, что наш предок − Шоно-батор, наш бурхан − Буха-Нойон-баабай, общий с хонгодорами, а Верховный Бог − Хормуст-тэнгри, наш герой и сын Бога Небесного − Абай Гэсэр-хубуун, и мы живём на земле Гэсэра, а вокруг Улея кругом памятные места, связанные именем Гэсэра.
И само название Улей происходит от ойратского племени Олёт, к которому принадлежал легендарный прародитель саха-якутов Эллэй, позднее я выяснил, что когда Эллэй шёл на Лену (из Хакасии, предположительно), он явно прошёл через наши земли, т.к. в Эллэйаде упомянуты наши роды Онгой и Онхотой (саха-як. Оногой), описываются методы психофизической тренировки и воспитания молодых воинов, упомянуты тувинские хотогойты и бурятские хоринцы и т.д. Тут возникает вопрос, зачем противопоставлять хоринцев и булагатов, ведь даже этноним-эпоним Хор, я думаю связан с общими предками хакасов, уйгуров, урянхайцев и хори-туматов (от тувинских древних туматов, я думаю, и от Дабу-Мэргэна), в том числе Алан-Гоа, а также с именем Верховного Бога Хормазд (Хан Хюрмас, Хирмас, Хурмас, Курбусту)?
***
Почему автор так взъелся на Халху, я не знаю, возможно, тут есть какие-то свои родоплеменные предпочтения, но меня сильно позабавило, что в цитируемой книге он приписал мне то, что «известный поход Ажарая-Бухэ на Халху у Н.В. Абаева превратился в пришествие оттуда Чёрных всадников, название хара моритон» искусственно притянуто к делению булагатов (?) или (?) хонгодоров на черноконных и белоконных». По поводу «деления булагатов» я вообще ничего не писал в том кратком предисловии в книжке по китайским ушу (!) c переводом классических трактатов с древнекитайского. Я прекрасно знаю, как обстояли дела у булагатов с родины моего деда (село Улей) с культом Ажарая (в прошлом обстояли очень хорошо, что позволило булагатам стать «большими булгадаями», «большими брацкими людьми», по словам казачьих атаманов, иметь кыштымов до Енисея и далее, ходить военными походами на Якутский, Братский и др. остроги и стать, по словам великого бурятского учёного Ц.Б. Цыдендамбаева, родом из хори-бурят, «бурятами №1».
***
Со слов Б. Антонова, который тогда позиционировал себя как аларский хонгодор (про его Ольхонское происхождение я впервые прочитал у Д.В. Цыбикдоржиева), и А. Ангархаева, когда он ещё жил в Тунке, я действительно упомянул вскользь о «черноконных буруутхан», не делая никаких выводов относительно их связей с тайными воинскими союзами и культом Ажарай-Бухэ. Но сейчас должен заметить, что такие союзы существовали практически у всех тюрко-монгольских племён и сам Темуджин, безусловно, в нём состоял и достиг высшей ступени искусства, что позволило ему завалить других самых крутых Драконов, предводителей неукротимых татар, найманов, кереитов, меркитов и т.д. Поэтому неправильно, что только хори-туматы имели такие союзы, их имели все, кто со времён Хунну носил оружие, а оружие имели все, кто носил пояс (тув. кур).
Кстати, знаменитые тувинские дургуны-богатыри «Алдан-Маадыр», поднявшие восстание против маньчжуро-китайской империи, называли себя буквально «60 богатырей», поэтому совпадение количества баторов-маадыров с Черноконными всадниками, видимо, имеет сакральный эзотерический смысл − созвучие цифры 60 с «Алдын-баштыг Амырга Чылан» − «Златоглавой (или 60-тиглавой) Царицей Змей». Образ этой «златоглавки» я видел, что у ней в действительности одна голова, увенчанная золотой («Алдын») короной. Алдан-маадыры собрали в свою «сечь» почти все племена Тувы, а вообще «сечевой» принцип (чус орда) был широко распространён у уйгуров, и северные уйгуры составляют почти все роды и племена Танну-Тувы за исключением туматов, теле и урянхайцев, да и то у последних правящие кланы имеют уйгурское происхождение.
***
Особенно возмущает слово «Халха», поскольку я вообще про неё ничего не писал, а написал «Монголия», но ведь все знают, что ойраты живут в Западной Монголии, бывшей Джунгарии. Про походы хоринцев (вместе с эхиритами) в Халху в указанное время я ничего, честно признаться, не знаю, но знаю, что Бурятия вообще-то называлась «Ара-Халха», т.е. Северная Халха, и локальные разборки хоринцев с кем бы то ни было мало интересны в свете глобального и трагичного конфликта между халхами и ойратами, в котором тувинцы, хакасы, алтайцы и урянхайцы приняли самое непосредственное участие, потерпев огромные потери (хакасы потеряли почти всё боеспособное население в результате угона в 1703 году). Но и после истребления ойратов тувинцы, хотогойты (принц Чингунжав) и даже сами халхи поднимали неоднократные восстания против Цинов.
В конце концов восстали даже те, кто служил Цинам верой и правдой, огнём и мечом насаждая среди соплеменников маньчжуро-китайское иго. Восставал, например, даже Хурулмай, верный сатрап Цинов и халхов в Западной Туве, восстал его сюзерен Бубей, и после поражения восстания «пяти хошунов Бубея» (Бубеэн Табан Хошуун) через Тоджу ушли в Бурятию. Интересно, что в западных аймаках Республики Бурятия до сих пор много людей с фамилией Бубеев(а), а в селе Байтог есть даже целая улица, называемая Джунгарской.
Про родину своего деда Р.И. Абаева из Осинского клана Махутовых − село Улей я уже писал, надо ещё раз напомнить, что с тувинскими Северными уйгурами, хори-туматами, хакасами и кыргызами из страны Хоров/Хоорай (Хонгорай), с хоро-монголами, алтайцами и др. хуннусскими этносами, булагатов роднят фундаментальные концепты − Хормуст-Тэнгри, Абай Гэсэр-Хан, Небесный Дракон Ажарай-Бухэ и в целом вся тэнгрианская религия, сейчас соединившаяся у монголов, тувинцев и хоринцев с Северной Махаяной в традиции Тибето-монголо-уйгурского буддизма, который ещё в Кушанский период проник к согдийцам и родственным им Западным уйгурам, внёсшим неоценимый вклад в развитие Махаяны сначала в Тибете и Тангутском государстве, а затем у монголов и других подданных Хамаг Монгол Улс.
***
Мы уже писали, что Учение Будды началось с «Чаттари Арья саччани» − «Четырёх Арийских истин» и наряду с зороастризмом, брахманизмом, «бурханизмом», даосизмом, бон, синтоизмом и др. ветвями общей арийско-туранской мировой религии, это Учение стало подлинно Евразийской религией, которая, соединившись с родственным тэнгрианством, фактически вернулась на свою историческую родину − Сибирский Шумер, на Священную гору Сумеру, в страну Ибир-Шибир. И отделившийся от сибирских скифов-саков род Сакья (хакасы-сагайцы, саха-якуты, тувинский род Саая и др. потомки «царских скифов»), в составе других «кочевых» ариев в своё время покорил Индию, чтобы дать толчок к новому взлёту духовности в традициях арийско-туранской религии.
Что касается злополучного «предисловия», в котором я бегло, попутно (в связи с китайскими школами и стилями ушу) упомянул «кара-кюреш», и «ламскую кюреш» тувинцев, буквально перечисляя их, а также школу «синсимак» в Бурятии, которую в то время возглавлял мой друг Г.И. Широков, в 1989 году написавший ряд статей при моём участии, и в одной из них проскользнуло замечание об «ойратском ламе», возглавившем поход 60-ти богатырей на Лену. Возможно, это послужило основанием более поздним популяризаторам определить хара-моритон как «единоборство на буддийской методике», в чём меня обвиняет автор указанной книги.
Но такую чушь я просто не в состоянии был написать, поскольку написал ряд статей и книг по глубинным основам как даосских, так и буддийских систем психорегуляции, а к теме «шаманских» (точнее тэнгрианских) методов тренировки в сопоставлении с буддийскими я более подробно коснулся вместе с Б.Б.-Ц. Цоктовым в статье «Сравнительный анализ «шаманских» и буддийских боевых искусств» («Социальные процессы в современной западной Сибири». Горно-Алтайск: ГАГУ, 2001), а также в статье «Небесный Змей-Дракон в воинских культах тюрко-монгольских народов Саяно-Алтая и Центральной Азии» [Сб. ст. «Г.Н. Потанин и народы Алтае-Саянского горного региона: через поколение в будущее». Горно-Алтайск, 2005].
Н.В. Абаев, г. Кызыл
TEREF