Одним из устойчивых и легендарных представлений о «монголо-татарском нашествии» 1236-1243 годов является мнение о том, что Русь обескровила орды Батыя, оказавшись своеобразной стеной, защитившей Европу. Данная точка зрения хорошо известна каждому, кто окончил советскую или российскую среднюю школу или ВУЗ. Тезис транслируют школьные учебники, популярная и даже научная историческая литература. В результате на сегодня мнение о решающей роли древнерусских земель в защите Европы от «монголо-татар» имеет обширную историографию.
Наиболее ярким примером этой идеи стали утверждения, принадлежащие историку и писателю Вадиму Каргалову (1932-2009), который позаимствовал её у российских историков С.М. Соловьёва и В.О. Ключевского, придав мыслям учёных XIX века большую образность и художественность. В результате Русь не только явила собой самопожертвование спасшее мир от Нашествия, но в своей борьбе с монголами отразила извечную борьбу «леса со степью».
Доказывая факт совершённого Русью подвига, Вадим Викторович, не имея ни доли сомнения, прямо процитировал в своём труде «Монголо-татарское нашествие на Русь в XIII веке» общественно-политические размышления Пушкина и Чернышевского о защитнической и спасительной функции Руси «от ига монгольского… не допустив его в Европу». Однако, если отбросить эмоциональную и «патриотическую» составляющую суждения и посмотреть на него более объективно, оно становится не таким однозначным.
***
Вторжение объединённых армий Чингизидов 1236-1243 годов действительно оставило неизгладимое впечатление у современников событий, отразившееся в текстах многообразных древнерусских и западноевропейских источников. К ним можно отнести: записи древнерусских летописей, западноевропейские хроники, документы и официальные письма. Несомненно, к числу подобных памятников должен быть отнесён такой источник, как «История монголов», составленная персидским летописцем Рашид ад-Дином в начале XIV века и раскрывающая смысл действий монгольских ханов.
Необходимо признать, что дошедший до нашего времени источниковый корпус, освещающий вторжение кочевников, содержит целый ряд фактов и сюжетов, противоречащих мнению историков и опровергающих многие высказанные ими мнения о монголах. Во-первых, следуя тексту «Истории монголов», на курултае 1235 года Угедей-хан, сын Чингисхана, принял решение о походе на запад. Начавшийся в 1236 году поход представлял собой целый комплекс направлений, одним из которых был западный поход в Европу через земли «кипчаков, русских, булар (поляков), маджар, башгирд, асов, Судак и те края для завоевания таковых».
***
После разорения Киева в 1240 году и опустошения земель Даниила Романовича Галицкого, на пути орд встала Польша (1241). Её разорение хорошо отражено в великопольских анналах «Roczniki wielkopolskie». Дальнейшее продвижение войска захватчиков в 1241-1242 годах продолжилось по территории Венгрии и Хорватии, что хорошо представлено в сочинении Магистра Рогерия «Горестная песнь о разорении Венгерского королевства татарами» и в хронике «Poviesti Hrvata». Оказавшись в плену у «татар» магистр Рогерий упоминает и о планирующемся походе монголов в «Тевтонию», земли Тевтонского ордена.
Венгрия оказалась самой западной из земель, в которые вошли орды кочевников, но отнюдь не была последней в череде их завоеваний. На обратном пути по возвращении в степь объединённое войско Чингизидов прошло через Сербию и Болгарию за Днепр, тем самым сделав своеобразную петлю, и завершило поход 1236-1243 годов. Как видно из источников, после падения древнерусских княжеств война с кочевниками на территории Европы шла ещё целых два года.
Во-вторых, вторжение в центральную Европу было приостановлено в связи со смертью Великого хана Угедея, который был, по сути, зачинателем данного похода. В случае смерти хана Ясса (свод законов и правил, утверждённых ещё Чингисханом) предписывала в срочном и безотлагательном порядке созвать сбор – Курултай, призванный избрать нового главу Монгольской империи. Именно необходимость присутствия военачальников на соборе заставила Бату и его венценосных родственников отправиться обратно в Каракорум, приостановив все военные действия.
***
В-третьих, весьма красноречивы обстоятельства созыва собора в Лионе в 1245 году. Одной из поднимавшихся на соборе тем было установление степени опасности, исходящей от нового соседа в лице монголов, риск повторного вторжения и меры защиты от него. По всей видимости, помня о недавнем разорении монголами почти всей территории Балкан и Восточной Европы, понимая всю тщетность военного противостояния, римский папа Иннокентий IV ещё до Лионского собора направил четыре дипломатических миссии в Каракорум, целью которых было установление контактов с Монгольской империей. В итоге все эти действия и события позволяют с абсолютной уверенностью утверждать, что Европа ожидала повторного нашествия и пыталась всеми силами его предотвратить.
Весьма спорной является сама спасительная миссия русских дружин. После завоевания монголами Южной Руси галицкий князь Даниил Романович, как и остальные русские князья, был вынужден отправиться в Орду для принятия новых условий княжения и подтверждения собственных прав. Но вернувшись в свою землю, свободолюбивый князь начал искать поддержку против «татар». Галицко-волынская летопись однозначно отражает его борьбу с монголами по возврату собственных земель. Даниил Романович в переписке с римским папой Иннокентием IV принимает его предложение осуществления похода против «татар». Однако сама римская курия не смогла оказать ему никакой поддержки.
***
Мало того, литовцы, отправив свои войска на Луцк, провоцировали Даниила на совсем иные настроения. Вероятно, что и Даниил до этого причинял литовцам какие-то неудобства, действуя совместно с венгерским королём Беллой IV против Литвы, вызывая территориальные конфликты. Обстоятельства подогревались и откровенным разрывом галицкого князя с римским папой Александром IV. Последний разрешил великому князю литовскому Миндовгу воевать землю Даниила Романовича. В итоге ордынская рать Бурундая, отправившаяся в 1258 году обуздать неугомонного галицкого князя, предложила примирение и разрешила ситуацию в свою пользу.
Боясь оказаться зажатым с двух сторон, Даниил Романович отправил своего брата Василько возглавить войско и вместе с Бурундаем совершить походы на Польшу и Литовскую землю. Тем самым галицкий князь одобрил регулярно совершавшиеся совместные акции устрашения. Последовала незамедлительная реакция папы Александра IV. В своей булле к Тевтонскому ордену от 25 января 1260 году он утверждал права Ордена на русские земли, которые «до сих пор занимают нечестивые татары». Кроме того, дальнейшие нападения соединённых «проклятым союзом» русских и татар на Польшу подтверждает булла папы Урбана IV от 4 июня 1264 года к чешскому королю Пржемыслу II.
***
В результате такого краткого анализа источников можно уверенно утверждать, что монголы вторглись в Европу, находились там целых два года и имели весьма широкие дальнейшие планы по её покорению. А русские князья, на протяжении долгого времени после западного похода монголов 1236-1243 годов, оказавшись перед выбором, предпочитали совершать совместные действия с ордынцами в Восточной Европе. В итоге Русь не только не защитила Европу от нашествия, но и оказывала монголам самую деятельную помощь в набегах на европейские земли.
Ключевая роль древнерусских земель и князей «в защите Европы от монгольских орд» является преувеличением и представляет собой историографический вымысел, рождённый обострённым национальным чувством в условиях XIX-XX веков, когда историческая мысль и историческое сознание были подчинены не только научным, но и идеологическим целям. Источником подобного мифотворчества является идеологическое восприятие исторических процессов и событий. Следует осознавать, что средневековые и современные реалии принципиально различаются. Поэтому прочтение средневековых источников требует особого подхода, учитывающего специфику времени.
***
История как наука должна оставаться историей. Наложение на исторические процессы этого периода моральных норм современного общества – грубейшая ошибка, приводящая к искажению исторической действительности и подменяющая научный взгляд и научные гипотезы идеологическими домыслами и эмоциями. В связи с этим рассуждать о понятиях «хорошо» и «плохо» в отношении деяний как европейских и русских князей, так и монгольских ханов этого периода могут себе позволить только очень смелые дилетанты, не различающие научные и идеологические ценности. Действительность, которую может нести хорошее и качественное научное исследование благодаря всей своей сложности и неоднозначности, даёт намного больше пищи для ума и сердца, чем идеологически выверенные штампы школьных учебников.
Тэймур Галимов