Во время войны в частях вермахта служили бывшие граждане СССР — узбеки, казахи, киргизы, туркмены, таджики и представители других народов Средней Азии. Их объединяли под общим названием Туркестанский легион.
Сегодня эта история часто сводится к одному слову — предательство. Но в действительности всё начиналось не с политических речей и не с добровольного марша под немецкими знамёнами. Сначала был плен.
Летом и осенью 1941 года немецкие войска захватили миллионы красноармейцев. Лагеря оказались переполнены. Людей держали под открытым небом, почти не кормили, медицинской помощи не хватало. К зиме началась массовая смертность от голода, холода и болезней.
Для части пленных предложение перейти на службу выглядело как шанс выжить. Немецкая форма означала еду, одежду и выход из лагеря. Что будет дальше, многие представляли смутно.
Кто-то надеялся сбежать при первой возможности. Кто-то действительно ненавидел советскую власть. Были и те, кто решил, что Германия уже победила и лучше вовремя оказаться на стороне сильного. Люди попадали в легион по разным причинам, но немецкие вербовщики прежде всего пользовались их отчаянным положением.
***
Почему нацисты начали вооружать советских пленных
В начале войны Гитлер не хотел создавать крупные национальные части из жителей СССР. Нацистская идеология вообще плохо сочеталась с разговорами о свободе народов Востока.
Но вермахту не хватало людей. Немецкие части требовались на фронте, а кто-то должен был охранять склады, мосты, железные дороги, лагеря и тыловые районы. Тогда бывших пленных стали использовать там, где ещё недавно считали это нежелательным.
В конце 1941-го и начале 1942 года появились восточные легионы. Их формировали по национальному и региональному признаку: грузинские, армянские, азербайджанские, северокавказские, волжско-татарские и туркестанские.
Туркестанский легион начали создавать на территории оккупированной Польши. Единой армии с собственным командованием при этом не существовало. Были отдельные батальоны, которые после подготовки распределяли между немецкими соединениями.
Во главе стояли в основном немецкие офицеры. Бывшим красноармейцам отдавали младшие командные должности, использовали их как переводчиков, унтер-офицеров и рядовых.
На форму нашивали национальные знаки, в лагерях выпускали газеты, разрешали религиозные обряды. Всё это должно было создавать ощущение, что люди вступают не в вермахт, а в будущую армию независимого Туркестана.
Немцы много говорили об освобождении Средней Азии от большевизма. Обещания действовали на тех, кто помнил коллективизацию, репрессии, закрытие мечетей и борьбу с басмаческим движением.
Одним из главных пропагандистов стал Вели Каюм-хан, уроженец Ташкента, давно живший в Германии. Он возглавил Туркестанский национальный комитет, выступал перед пленными и представлял сотрудничество с Берлином как путь к независимости.
Только реальной власти у комитета не было. Решения принимали немецкие военные и чиновники, а разговоры о будущем государстве помогали набирать новых солдат.
Нацистская Германия не собиралась строить в Средней Азии равноправный союзный Туркестан. Легионеры были нужны ей совсем для другого.
***
Что толкало людей в легион
Для большинства первым аргументом был голод. Лагерная зима 1941–1942 годов не оставляла много времени на размышления. Человек видел, как рядом умирают другие, и соглашался почти на всё, что давало лишнюю миску еды.
Но были и убеждённые противники советской власти. Одни потеряли родственников во время репрессий, другие пережили конфискации и насильственную коллективизацию. Для них обещание войны против большевиков звучало убедительнее. Кто-то поверил в скорый крах СССР. В 1941 году немецкие войска стояли под Москвой, в 1942-м шли к Волге и Кавказу. Победа Германии тогда не казалась невозможной.
Были карьеристы и люди, быстро приспособившиеся к новой власти. Были участники антипартизанских и карательных операций. Их выбор нельзя объяснить только страхом смерти. Рядом с ними служили те, кто ждал удобного момента для побега. Иногда это удавалось. Отдельные группы переходили к партизанам, убивали немецких командиров или сдавались союзникам.
Из-за этого командование вермахта относилось к восточным батальонам с подозрением. Полностью доверять им не собирались.
***
Где они служили
Часть туркестанских подразделений сначала направили на Восточный фронт. Их использовали для охраны объектов, борьбы с партизанами и службы в тылу. Некоторые батальоны участвовали и в обычных боях.
После Сталинграда отношение к ним стало ещё настороженнее. Немцы всё чаще перебрасывали восточные части подальше от советской территории.
Так бывшие красноармейцы из Казахстана или Узбекистана оказывались во Франции, Италии и Югославии. Они охраняли побережье, склады, мосты и дороги, участвовали в операциях против местных партизан.
Получалась довольно странная картина. Человеку рассказывали, что он вступает в борьбу за освобождение Туркестана, а затем отправляли караулить железную дорогу где-нибудь на юге Франции.
Когда положение Германии ухудшилось, число переходов на другую сторону выросло. Одни сдавались американцам и англичанам, другие уходили к французским, итальянским или югославским партизанам.
Часть продолжала службу до самого конца. Некоторые бывшие легионеры позднее попали в восточно-тюркские формирования войск СС, созданные уже в последние годы войны. Серьёзно повлиять на её ход эти части не могли.
***
Сколько человек прошло через легион
В документах по-разному учитывали бойцов учебных лагерей, запасных батальонов, вспомогательных команд и частей, уже отправленных на фронт.
Поэтому оценки заметно расходятся. Чаще всего речь идёт о нескольких десятках тысяч человек. Иногда называют 70–80 тысяч и больше, но считать эту цифру окончательной нельзя.
Сам масштаб при этом сомнений не вызывает. Туркестанский легион был не случайной группой перебежчиков, а частью большой немецкой системы использования советских военнопленных. Точной цифры нет.
***
Что ждало их после войны
Весной 1945 года многие легионеры оказались в британской и американской зонах оккупации. Большинство оставалось гражданами СССР и подлежало возвращению. Люди понимали, что дома их ждёт проверка. Некоторые пытались скрыть происхождение, представлялись гражданами других стран, бежали из лагерей. Известны случаи самоубийств перед отправкой в советскую зону.
После возвращения каждого проверяли. Выясняли, где он служил, участвовал ли в боях, охране лагерей, разведке или карательных действиях.
Активных коллаборационистов могли приговорить к длительным срокам, а за доказанные тяжкие преступления — и к высшей мере. Других направляли в рабочие батальоны, лагеря или спецпоселения. Кто-то после проверки возвращался домой.
Поэтому распространённая фраза о том, что всех бывших легионеров без разбора расстреляли, неверна. Но лёгкого возвращения тоже не было. Сам факт службы в немецкой форме становился пятном на всю жизнь.
Об этой стороне войны в СССР долго говорили мало. Официальная версия была простой: человек сражался за Родину или предал её. То, как немецкие лагеря превращали голод в способ вербовки, обычно оставалось за рамками.
Это не отменяет ответственности тех, кто участвовал в расправах и сознательно служил нацистам. Но и одинаковой судьбы у всех не было.
Один человек вступал в легион после нескольких месяцев голода. Другой видел в Германии союзника против советской власти. Третий шёл за пайком и ждал возможности сбежать. Четвёртый быстро осваивался и делал карьеру при оккупантах.
В одной форме оказывались очень разные люди.
Туркестанский легион не освободил Среднюю Азию и не стал армией независимого государства. Немцы использовали национальные обиды, религию и лагерный голод, а потом отправляли набранных людей туда, где они были удобны вермахту.
Одних — против партизан. Других — охранять французское побережье. Третьих — в резервные лагеря.
Когда Германия проиграла, обещания закончились. Остались только немецкая форма, советский паспорт и необходимость отвечать за то, что человек делал во время войны.
Сергей Ткаченко