Восемнадцатого июля 1941 года в штабе немецкой дивизии за деревянным столом сидел человек в грязной гимнастёрке. Руки в ссадинах, лицо осунувшееся. Напротив — немецкий офицер с блокнотом.
Пленного звали Яков Джугашвили. Старший лейтенант Красной армии. Сын Сталина.
И вот сейчас ему предстояло отвечать на вопросы врага.
Как он оказался по ту сторону фронта? Что говорил на допросе? И почему этот протокол десятилетиями хранился под грифом секретности?
Война застала Якова Джугашвили в Москве. Ему было тридцать четыре года. За плечами — Артиллерийская академия имени Дзержинского, звание старшего лейтенанта, молодая жена Юлия.
Отношения с отцом складывались непросто. Сталин был жёстким и требовательным. В юности Яков даже пытался покончить с собой после ссоры с ним. Отец, узнав, бросил: «Не сумел даже застрелиться как следует». Эти слова Яков запомнил навсегда.
Но когда началась война, он не стал прятаться за фамилией. Уже в конце июня сорок первого отправился на фронт. Командир батареи 14-го гаубичного артиллерийского полка 14-й танковой дивизии. Не штабная должность — передовая.
Первые недели войны стали катастрофой для Красной армии. Немецкие танковые клинья рассекали оборону, окружали целые дивизии. В районе Витебска и Смоленска развернулось одно из самых тяжёлых сражений лета сорок первого.
Часть, в которой служил Яков, попала в окружение.
Шестнадцатого июля 1941 года — на двадцать четвёртый день войны — Яков Джугашвили оказался в плену. Обстоятельства пленения до сих пор вызывают споры среди историков. Одни полагают, что он был захвачен при попытке выйти из окружения. Другие считают, что его сдали свои же — перебежчики из числа сослуживцев.
Доподлинно известно одно: через два дня он сидел перед немецким офицером на допросе.
Протокол первого допроса Якова Джугашвили сохранился. Он был обнаружен в трофейных немецких документах и впоследствии оказался в фондах РГАСПИ.

Немцы сразу поняли, кого захватили. И допрос вели с особой тщательностью.
Якова спросили, как он попал в плен. Он ответил сдержанно: его часть была окружена, он пытался пробиться к своим, но не сумел. Оказался один, без связи, без оружия.
Допрашивающие давили: что он думает о ходе войны? Яков не юлил. Сказал прямо — война будет долгой, Советский Союз не сдастся. По свидетельствам, зафиксированным в протоколе, он заявил, что Красная армия будет сражаться до конца.
Его спросили об отце. Яков ответил коротко и без подобострастия. Он не стал ни восхвалять Сталина, ни проклинать его. Просто сказал, что это его отец — и всё.
Немцев интересовало, не захочет ли сын вождя сотрудничать. Яков отказался. Спокойно, но твёрдо.
Для нацистской пропаганды пленение сына Сталина стало подарком. Немцы немедленно отпечатали листовки с фотографией Якова в окружении немецких офицеров. Листовки сбрасывали над позициями Красной армии. Подпись гласила: если уж сын самого Сталина сдался — чего ждут остальные?
А в Москве ситуация складывалась иначе.
Сталин узнал о пленении сына. По воспоминаниям людей из ближнего окружения, он воспринял это как личное унижение. Знаменитая фраза, которую ему приписывают, — «Я солдата на фельдмаршала не меняю» — относится к более позднему эпизоду, когда немцы якобы предложили обменять Якова на фельдмаршала Паулюса.
Однако достоверность этого эпизода ряд историков ставит под сомнение. Прямых документальных подтверждений предложения обмена не обнаружено.
Что известно точно: жену Якова Юлию арестовали. Она провела в заключении полтора года — как жена военнопленного. Таков был порядок тех лет: семьи пленных несли ответственность за «предательство» близких.
Яков Джугашвили провёл в плену около двадцати одного месяца. Его перевозили из лагеря в лагерь. Содержали отдельно от рядовых военнопленных. Пытались склонить к сотрудничеству — он отказывался.
Четырнадцатого апреля 1943 года Яков погиб в концлагере Заксенхаузен. Ему было тридцать шесть лет.
Обстоятельства гибели остаются предметом дискуссий. Согласно немецким документам, он бросился на проволоку ограждения и был застрелен часовым. Ряд исследователей полагает, что это было осознанное решение человека, который больше не мог выносить плен. Другие считают, что его могли убить намеренно, а версию о попытке побега сфабриковали.
Консенсуса в науке нет.
На первом допросе Яков Джугашвили не выдал военных секретов. Не согласился сотрудничать. Не отрёкся от страны.
Он держался как офицер — несмотря на то что оказался в положении, которого не пожелаешь никому. Сын главы государства, оказавшийся в руках врага, — и при этом не получивший от своего государства ни помощи, ни сочувствия.
Сталин так и не попытался вызволить сына. А Яков так и не попытался купить себе свободу за счёт предательства.
Двое упрямых людей. Каждый по-своему.
Валентина Лохматова
TEREF