Пабло Пикассо называл её русской богиней, парижские модницы копировали её стиль, а она всю жизнь считала себя виноватой в том, что потеряла главного мужчину.
Татьяна Самойлова стала единственной актрисой в истории СССР, которая принесла нашему кино «Золотую пальмовую ветвь» Каннского фестиваля. Военная драма «Летят журавли» в 1958 году вызвала овации на Лазурном берегу. Сама Самойлова тогда обошла саму Софи Лорен в борьбе за приз за лучшую женскую роль. Её имя занесли в список величайших актрис XX века, а отпечаток её ладони навсегда застыл на звёздной набережной Круазетт.
При этом начиналось всё с любви, от которой у современников захватывало дух. С Василием Лановым они встретились в коридорах Щукинского училища. Он — крестьянский парень, пробившийся в столицу. Она — москвичка, дочь прославленного актёра. Родные Татьяны считали такой союз мезальянсом, но влюблённым было всё равно. Они гуляли по ночной Москве, читали друг другу Пушкина и Шекспира, вместе готовились к экзаменам и, по собственному признанию Самойловой, сохраняли целомудрие до самой свадьбы.
Когда Татьяна попала в больницу с туберкулёмой в лёгком, Лановой каждый день приносил ей клубнику. А в один из визитов просто сказал: «Хочу, чтобы ты была моей женой». Свадьба получилась скромной: расписались в ЗАГСе, отметили в общежитии. Самойлова потом вспоминала, что никогда не была счастливее, чем в тот день.
Но счастье дало трещину, когда на горизонте появилась роль в «Летят журавли». Режиссёр Михаил Калатозов искал уникальный типаж, и Самойлова идеально вписалась в его замысел. Тут же выяснилось, что актриса беременна. Лановой мечтал о большой семье и категорически запрещал даже думать об аборте. Врачи, напротив, советовали не рожать из-за подозрения на туберкулёз. Татьяна оказалась между двух огней.
Она выбрала карьеру. Операцию делали в подпольных условиях, без наркоза. Хуже того — уже после выяснилось, что под сердцем у Самойловой была двойня. «Врач показала мне моих детей. Это были мальчики. Не знаю, зачем она это сделала. Наверное, чтобы я поняла свою ошибку в полной мере», — вспоминала потом актриса.
Лановой устроил грандиозный скандал. О происшествии узнал ректор училища, который отчитал студента не за аборт, а за то, что они вообще думали о детях, будучи учащимися. Семейная жизнь превратилась в мрачную прозу. Татьяна срывалась, ей казалось, что муж хочет её отравить. Он пропадал на съёмках, а она, несмотря на болезнь, играла ту самую Веронику, покорившую мир.
На съёмках «Летят журавли» актриса падала в обмороки. В сцене, где героиня прибегает к разбомбленному дому, Самойлова рухнула прямо в кадре — её увезли в больницу. Она снималась с перебинтованной грудью, потому что врачи прокалывали ей лёгкое, чтобы выпустить скопившийся воздух. Вся эта боль, смешанная с реальной болезнью и потерей, и сделала её игру такой пронзительной.
После триумфа в Каннах актриса не выдержала давления. Развод с Лановым она инициировала сама, надеясь, что впереди ещё будет счастье. Позже они встретились на съёмках «Анны Карениной». Между ними летели искры, все вокруг ждали воссоединения. Но ни Татьяна, ни Василий не решились рисковать своими новыми семьями. Самойлова так вжилась в роль, что после съёмок сцены родов на «Мосфильм» пришлось вызывать психиатра.
Дальше — череда браков и разочарований. Третий муж, Эдуард Машкович, подарил ей сына Митю. Но мать Татьяны взяла воспитание внука в свои руки, отправив мальчика в интернат, а позже и вовсе убедив Машковича отказаться от сына. Когда Самойлова узнала о второй беременности, поняла — не потянет. Снова аборт, снова потеря мужа.
Лановой, к слову, нашёл своё счастье только в третьем браке с Ириной Купченко. У них родились двое сыновей.
Самойлова доживала свой век в одиночестве и безденежье. Сын Митя стал хирургом и уехал в Америку. Звонил редко. Актриса переставала узнавать друзей, болезнь прогрессировала. Она умерла в 2014 году, в ночь после своего 80-летия. Лановой, узнав о смерти, попал в больницу с гипертонией, но врачи его не удержали — он пришёл проститься.
Всю жизнь Татьяна винила себя за тот единственный поступок, который, как ей казалось, перечеркнул всё. Она ошиблась. Судьбу набело не переписать, а поезд ушёл навсегда.
Сергей Ткаченко