Есугея-багатура, отца юного Тэмуджина, подкосили не вражеские стрелы, а классическое татарское гостеприимство – он скончался вскоре после пира, предположительно был отравлен. Родственники и слуги покойного во главе с Таргутай-Кирилтухом решили, что делить наследство веселее без семьи Есугея. Тайджиуты угнали почти весь скот Борджигинов, и были таковы.
Семья, лишенная почти всего имущества, выживала как могла. «Сокровенное сказание монголов» описывает этот период с мрачной поэзией: мать Оэлун учила детей собирать дикий лук-мангир, выкапывать съедобные корни и ловить сурков – суровая реальность 12-го века.
Чтобы мясо попало в казан, его нужно было поймать. Однажды братья Тэмуджин и Бектер, старшие сыновья двух жен Есугея, не поделили добычу. Спор перешел в фазу тяжелого семейного конфликта, и будущий основатель Монгольской империи просто взял и убил родственника ради лишнего куска мяса.
Вождь тайджиутов Таргутай-Кирилтух узнал о ссоре и решил, что это идеальный повод для того, чтобы навсегда избавиться от конкурента. Юношу схватили и заковали в тяжелую деревянные колодки, которые намертво фиксировали шею и руки, превращая человека в беспомощный кусок мебели.
Тэмуджина приставили сторожить коней. Ночью, улучив момент, он оглушил караульного своими оковами. То ли колодки оказались чуть слабее, то ли воля к свободе была сильнее дерева, но беглец сумел освободиться и бросился бежать к реке Онон. Там он спрятался в заводи, выставив наружу только ноздри.
В поисках участвовал батрак Сорган-Шира из племени сулдус. Увидев торчащую из воды голову мальчика, он мог бы крикнуть: «Лови злодея!». Вместо этого проявил чудеса корпоративной этики рабовладельческого строя, и не стал выдавать врага своего господина.
Когда погоня удалилась, Тэмуджин пришел в юрту спасителя. Но одно дело «не заметить» его, а другое – стать предателем, оказав активную помощь. Батрак уже собирался выгнать юного нахала, но за сверстника вступились его собственные сыновья Чилаун и Чимбай.
С гостя сняли колодки (которые затем торжественно сожгли), а самого принца спрятали в возке с овечьей шерстью. Три дня спасители водили соплеменников за нос: когда тайджиуты начали обыскивать все юрты в стойбище, Сорган-Шира заявил, что невозможно прятаться под шерстью в такую жару – и преследователи ретировались.
Прошли годы. Мальчик из реки вырос в человека, объединившего степь. Первым делом новый хан вспомнил про неоплаченные счета, и пошел войной на своих старых обидчиков – тайджиутов.
В битве при Койтене их войско было разбито. Во время погони за разбегающимися врагами Чингисхан заметил женщину, которая со слезами звала его по имени. Это была Хадаан, дочь того самого Сорган-Ширы. Оказалось, что пока хан гонялся за аристократами, рядовые монгольские нукеры взяли в плен ее мужа. Хан немедленно приказал освободить родственника своего спасителя.
Найдя самого Сорган-Ширу, Чингисхан произнес фразу, которую должен запомнить каждый начальник: «За то, что ты прежде спас мою жизнь, я дарую тебе свободу от повинностей и гнева...».
Но слова словами, а дела делами. Пастух был возведен в ранг тысячника. Его сыновей, Чилауна и Чимбая, забрали в кэшик – личную гвардию хана, элиту элит, где служили исключительно люди, доказавшие свою абсолютную преданность.
Гвардейцы кэшика имели право заходить к хану без доклада, стояли на самых почетных постах во время пиров и получали львиную долю военной добычи. Чилаун и Чимбай оказались ребятами толковыми. Они участвовали во всех крупных кампаниях империи. Их имена навсегда вписаны в историю не просто как должников хана, а как верных соратников.
Потомки Чилауна получали высокие должности в ближневосточном государстве Хулагуидов. А после его падения основали собственную династию Чобанидов, которая владела Азербайджаном и Западным Ираном.
Сергей Ткаченко