"История, которую я хочу вам рассказать, является одной из самых лучших (по моему скромному мнению) в книге воспоминаний замечательного режиссёра Георгия Николаевича Данелии «Безбилетный пассажир».
В 1964 году лирическая комедия Данелии «Я шагаю по Москве» участвовала в престижном Каннском кинофестивале. Никаких наград лента там не получила, жюри отметило её только почётным упоминанием за индивидуальность и оригинальную режиссуру. Зато французская публика, кинокритики и пресса с восторгом приняли фильм о советской столице, наполненной солнечным светом и омытой тёплым летним дождём.
Когда Канский кинофестиваль закончился и пришла пора возвращаться домой, режиссёра Георгия Данелию и актрису Галину Польских обрадовали внезапной новостью – их решили оставить во Франции для исполнения почётной миссии – по приглашению общества дружбы «Франция – СССР» им предложили поездку по стране с творческими встречами: фильм свой показывать и выступать перед зрителями.
Общество французско-советской дружбы выделило нашим кинематографистам своего представителя с автомобилем – водителя, помощника, администратора и сопровождающего в одном лице – некоего месье Лангуа. Английского языка месье Лангуа не знал, немецкого тоже не знал… А по-русски он мог произносить только три слова. И на все вопросы он бодро отвечал: – Нет проблем, товарыщ! – И улыбался.
На малюсенькой машинке – двухдверной таратайке без багажника, непонятно какой марки – они стали ездить по Франции. Останавливались в разных городах, поселялись в семьях у членов общества дружбы, показывали фильм и отвечали на вопросы. Как правило, это были вопросы от русских эмигрантов. Поздним вечером шестого дня странствий путешественники въехали в Париж. Удивительно, но за это время они с Лангуа уже стали вполне сносно понимать друг друга.
Данелия и Польских никогда не были в Париже. Им очень хотелось посмотреть этот знаменитый город. А времени у них для этого оставалось чрезвычайно мало – всего один день до вылета в Москву. Поэтому они стали просить месье Лангуа покатать их по ночному Парижу. Но месье извинился – он очень устал. Пообещал показать столицу позже и сообщил, что завтра у них запланировано последнее выступление в городе Руане. А вот потом он непременно покажет русским друзьям Париж.
– А нельзя не ехать? – спросил Данелия. Месье Лангуа объяснил, что нельзя. Мэр Руана – большой друг СССР и устраивает приём специально в их честь… На следующее утро, втиснувшись в таратайку месье Лангуа, Данелия стал объяснять, что надо бы сегодня успеть посмотреть Лувр, Нотр-Дам, Монмартр и Елисейские поля. Но месье Лангуа сказал, что сначала, перед поездкой в Руан, нужно заехать в общество дружбы «Франция – СССР» дабы получить там специальный презент для общества дружбы «СССР – Франция».
В обществе дружбы гостей встретил улыбчивый учитель русского языка Жан Блюмель и предложил им кофе. Но наши отказались: дескать, извините, у нас очень мало времени, завтра улетаем, хотелось бы сегодня успеть посмотреть Париж, так что не до кофе, вручайте презент – и мы поедем... Однако угощаться кофе всё-таки пришлось. Потому, что при вручении презента обязательно должен был присутствовать помощник советника по культуре советского посольства товарищ Панибрат. Он уже звонил и сказал, что выезжает. Этого чиновника со смешной фамилией Панибрат они ждали больше часа. Наконец он появился – пожилой грузный мужчина. И Жан Блюмель от имени общества «Франция – СССР» торжественно вручил Данелии в качестве презента обществу «СССР – Франция» … бронзовый бюст Ленина. Бюст был очень тяжелым – килограммов двадцать пять.
После вручения столь весомого подарка французы пригласили русских на обед. По дороге в ресторан Данелия спросил у советника по культуре Панибрата: – А может, вы Ленина в посольство заберете? В посольстве как раз хорошо его поставить.
– Бюст этот вам вручили для общества «СССР – Франция». И не вздумайте его где-нибудь забыть! – строго, без всякого панибратства, сказал товарищ Панибрат…
Французы обедают долго: долго изучают меню (даже если заранее знают, что будут есть), долго и придирчиво выбирают вино. Вкушают выбранное тоже неспешно. А времени на Лувр у наших «туристов» оставалось всё меньше и меньше… Так мы ничего и не увидим, так и просидим в ресторане до завтра… – с грустью думал Данелия.
После того, как обед, наконец, закончился после трёх часов дня, Георгий Николаевич спросил у месье Лангуа: – Мы в Лувр успеем? Тот посмотрел на часы и сказал, что в Лувр – нет. Это долго. Можно так покататься, Париж посмотреть.
– Нам бы только на Джоконду взглянуть! – взмолился Данелия…
Ехали к Лувру минут тридцать, потом долго искали место для парковки. Наконец припарковались на соседней улице. Выскочили из машины. Месье Лангуа открыл заднюю дверцу и вытащил Ленина.
– А Ленин зачем? – удивились наши.
– Украдут.
– Да кому он нужен?
– Это Париж! Тут арабы!
И тогда они побежали. Впереди, прижимая 25-килограмового Ильича к груди, бежал Лангуа. Выбежали к Лувру и увидели – там стоит длиннющая очередь. В тот день в музее был бесплатный день.
– Ну, всё. Не успели, – расстроился Данелия. – Не увидел я Джоконду, и теперь уж, наверно, никогда не увижу.
Месье Лангуа посмотрел на огорчённых русских, показал, чтобы они шли за ним, и побежал вдоль очереди. Наши – за им. У входа в Лувр дежурил полицейский. Месье Лангуа подбежал к нему и, тяжело дыша, стал что-то говорить. Из его фраз было понятно только два слова: «Канн» и «Джоконда».
– Ленин? – полицейский показал пальцем на бюст.
– Ленин! – подтвердили ему.
Полицейский сплюнул сквозь зубы и отвернулся. Судя по всему, не уважал этот прихвостень капиталистов вождя мирового пролетариата… Делать нечего, поплелись обратно к машине. Данелия хотел взять Ленина у месье Лангуа, но тот не отдал, пыхтел и тащил сам.
Приехали они в Руан. Перед показом фильма мэр (тот, который большой друг СССР) сказал речь. Потом ответили на вопросы. Потом на приёме выпили шампанского, и мэр сообщил гостям, что позвонил своему приятелю в Париж, и тот оплатил советским друзьям ночную прогулку на пароходике по Сене. С ужином. Поехали обратно. Месье Лангуа был счастлив и всё расхваливал предстоящую поездку по Сене. Сам он по Сене никогда не катался: потому что это очень дорого. Но кто ездил – те были в восторге.
Когда подъезжали к Парижу, чёрт дернул Галину Польских спросить: – А где Ленин?... Месье Лангуа резко затормозил и выругался. В Руане, когда начался фильм, он на всякий случай перенес бюст из машины в будку киномеханика. Там Ленин и остался.
Развернулись. Доехали до Руана – кинотеатр заперт. Месье Лангуа побежал выяснять, где живет механик. Поехали к механику. Его не было дома – мама сказала, он у подруги. А где живёт подруга, она не знает.
– Да бог с ним, с Лениным. Поехали – сказал Данелия и стал объяснять месье Лангуа: – в Москве таких бюстов – навалом! Вернусь домой, куплю такого же и отнесу в общество дружбы. В ответ месье Лангуа разразился длинной тирадой, из которой наши поняли, что этого Ленина поручили именно ему, и он будет заниматься им до тех пор, пока не посадит гостей в самолёт.
Стали сидеть в машине – ждать, когда появится киномеханик. Ни о какой прогулке на пароходике по Сене с бесплатным ужином, а также ни о какой ночной экскурсии по Парижу уже не могло быть и речи. Подошёл полицейский и оштрафовал Лангуа за парковку в неположенном месте. Тот совсем расстроился. Пошёл дождь. Данелия с Польских заснули, а Лангуа не спал – караулил.
Механик появился только под утро, пьяный, довольный и весёлый. Поехали в кинотеатр, забрали Ленина и помчались в Париж. На автобане месье Лангуа, усталый от волнений и бессонной ночи, прозевал нужный поворот, и пока он крутился-разворачивался, времени осталось только-только на то, чтобы заехать в гостиницу за вещами. Месье Лангуа разогнал свою таратайку на полную мощность – аж до восьмидесяти километров в час. В аэропорт приехали впритык. Данелия бежал с чемоданами, а месье Лангуа – с тяжеленным бронзовым Лениным.
У стойки регистрации «Аэрофлота» их уже ждал вчерашний знакомец – представитель общества дружбы Жан Блюмель. И он взволнованно сообщил, что произошло ужасное недоразумение – он им чужого Ленина отдал!
– В каком смысле чужого? – удивились люди, которые из-за этого злополучного бюста так и не смогли увидеть Париж.
– В прямом смысле! Этого Ленина прислали ваши для товарищей с Корсики. А для вашего общества художник Шарль Лассаль, большой друг Советского Союза, нарисовал картину «Жанна д'Арк на коне». Вот, держите! – и Жан Блюмель вручил Данелии небольшую и самое главное – лёгкую – картину, шестьдесят на сорок сантиметров, аккуратно упакованную и обвязанную бечёвкой. А потом добавил: – Но я не виноват. Это всё наша секретарша Мадлен напутала. Я ещё сам удивился: Ленина русским? Зачем? Но она сказала, что так велели. Хорошо, что я вчера председателю позвонил и уточнил!... Ну, счастливого пути!
Данелия взглянул на несчастного месье Лангуа. Он стоял осунувшийся, небритый, с красными глазами.
– Досталось вам, бедненькому, – с сочувствием сказала Галя Польских.
Месье Лангуа швырнул на пол бюст Ленина, развернулся и…
Именно так Данелия и снял бы финал этих приключений, если бы делал о них кино. А на самом деле месье Лангуа ничего не швырял, – он так и стоял с Лениным в обнимку. А, когда Галина его пожалела, он сказал: – Нет проблем, товарыщ… – И улыбнулся…"
Пересказал Эдуард Щербина
Эльдар Тагиев