В тихой келье Ивановского монастыря умирала старуха. Худощавая, стройная, с остатками прежней красоты на изможденном лице. Двадцать пять лет она провела в этих стенах – без имени, без права выйти, без единого слова о прошлом.
Фото сделано на основании истор.данных
За окнами шумела Москва. А за запертыми дверями угасала женщина, которую, по преданию, называли дочерью русской императрицы.
Кто отнял у неё всё – свободу, имя, саму жизнь? И почему Романовы хоронили её с почестями, достойными царской крови?
Чтобы понять эту историю, нужно вернуться на полвека назад. В 1740-е годы императрица Елизавета Петровна, дочь Петра Великого, правила Россией. Замуж она так и не вышла – официально. Но при дворе шептались о другом.
Рядом с императрицей неизменно находился граф Алексей Разумовский. Бывший казачий певчий, возведенный в графское достоинство, он занимал покои, смежные с покоями государыни. По преданию, в 1742 году Елизавета и Разумовский тайно обвенчались. Брак был морганатическим – граф не получил ни титула, ни прав на престол. Но документы о венчании хранились в потайном ларце.
А через несколько лет, в конце 1745 или начале 1746 года, у пары якобы родилась дочь. Девочку назвали Августой.
Разумовский, прозванный "ночной Император"
Официально этого ребенка не существовало. Елизавета Петровна не признала ни одного наследника. Августу, по преданию, отправили на воспитание к родственникам Разумовского, а затем – за границу, в Европу. Там, вдали от российского двора, она выросла образованной девушкой. И жила бы спокойно до конца своих дней.
Но судьба распорядилась иначе.
В 1761 году Елизавета Петровна скончалась. Через десять лет умер и Разумовский. А на троне давно сидела Екатерина II – немецкая принцесса, захватившая власть в результате переворота.
И вот парадокс: именно чужая авантюристка погубила жизнь настоящей княжны.
В 1770-х годах по Европе разъезжала загадочная женщина, называвшая себя то фройляйн Франк, то принцессой Владимирской. Она объявила себя дочерью Елизаветы Петровны и заявила права на русский престол. Историки до сих пор спорят, кто скрывался под этой маской. Она не знала русского языка, меняла имена и легенды, брала кредиты и разоряла своих покровителей.
Фрагмент картины "Княжна Тараканова".
Именно эту самозванку потомки назовут 'княжной Таракановой'. Хотя сама она никогда не использовала это имя.
Екатерина II восприняла угрозу всерьез. По её приказу граф Алексей Орлов похитил самозванку в итальянском Ливорно и доставил в Петропавловскую крепость. Там 'принцессу Владимирскую' допрашивали по вопросам, составленным лично императрицей. Но узница так и не раскрыла своего происхождения. В декабре 1775 года она умерла от чахотки в каземате крепости.
Самозванки не стало. Но вы думаете, на этом Екатерина успокоилась?
Нет. Потому что где-то в Европе жила настоящая Августа. Женщина, которая, по преданию, действительно была дочерью Елизаветы Петровны. Она не претендовала на трон, не устраивала интриг. Но само её существование представляло опасность.
XVIII век – эпоха дворцовых переворотов. Екатерина II взошла на престол силой. Пугачев только что объявил себя 'спасшимся Петром III'. Любой претендент на корону мог стать знаменем нового бунта.
И тогда за Августой пришли.
По одной из версий, около 1778 года её привезли в Россию и поместили в Шлиссельбургскую крепость. А в 1785 году по секретному повелению Екатерины II перевели в московский Ивановский монастырь. Там ей дали монашеское имя Досифея.
Ей было около тридцати девяти лет. Впереди – четверть века заточения.
Её поселили в специально построенном помещении из трех келий с окнами во внутренний двор. Ей не позволяли общаться ни с кем, кроме игуменьи, духовника и одного причетника. Когда она выходила в церковь – а случалось это крайне редко, – двери храма запирались изнутри. К окнам, задернутым занавесками, подбирались любопытные москвичи, но караульный их отгонял.
Настоящего имени затворницы не знали даже в монастыре. В ведомостях о монашествующих её имя не значилось. Зато на её содержание из казначейства отпускались особые суммы.
И вот деталь, от которой становится не по себе: в то же время, в том же монастыре, в соседней 'покаянной' камере сидела Салтычиха – знаменитая душегубица Дарья Салтыкова. Одна – убийца сотен крепостных. Другая – невинная женщина, лишенная свободы за одно лишь своё рождение.
Салтыкова и соседка! Вот это поворот
Историк Снегирев, успевший поговорить со старым причетником, записал: Досифея при каждом шорохе, при каждом стуке в дверь бледнела и тряслась всем телом. У неё были какие-то бумаги, которые она после долгих колебаний сожгла. Единственное, что осталось, – акварельный портрет императрицы Елизаветы, который старица хранила до последнего дня.
После смерти Екатерины II в 1796 году режим смягчился. Досифею стали навещать верующие москвичи. И здесь произошла удивительная перемена: вынужденная затворница стала духовной наставницей.
Её кроткие советы помогали людям пережить горе, найти путь в жизни. Именно она направила юных братьев Путиловых к монашеству. Старший из них, Тимофей, впоследствии стал схиархимандритом Моисеем и почти сорок лет возглавлял знаменитую Оптину пустынь. Митрополит Московский Платон лично навещал старицу в праздничные дни.
Женщина, которую заперли в монастыре, чтобы она молчала, – обрела голос, который услышала вся Москва.
Монахиня Досифея скончалась 4 февраля 1810 года. Ей было шестьдесят четыре года.
И вот тут – самое поразительное. Ту, кого при жизни прятали от мира, хоронили с почестями, достойными царской семьи. Отпевание возглавил викарий Московской епархии епископ Августин с почетным духовенством.
На похороны явились сенаторы, вельможи екатерининского времени – в лентах и мундирах. Главнокомандующий Москвы граф Гудович, женатый на двоюродной сестре Досифеи из рода Разумовских, стоял в полной форме. Толпы народа заполнили монастырь и все окрестные улицы.
Её похоронили не на монастырском кладбище, а в Новоспасском монастыре – в родовой усыпальнице дома Романовых.
На надгробном камне значилось: 'Принцесса Августа Тараканова, в иноцех Досифея'.
Так кто же хоронит монахиню в усыпальнице царей?
Справедливости ради: документальных доказательств того, что Досифея была дочерью Елизаветы Петровны, не существует. Это предание – устойчивое, подкрепленное косвенными свидетельствами, но всё-таки предание. Нет метрической записи, нет указа о признании.
Но есть факты, которые невозможно объяснить иначе. Тайное содержание за счет казны. Имя, отсутствующее в монастырских ведомостях. Визиты митрополита. И похороны в усыпальнице Романовых.
Надгробие сейчас
В 1997 году останки Досифеи перенесли в отреставрированный храм преподобного Романа Сладкопевца – тот самый, где покоятся Романовы. Надпись на новой гробнице гласит: 'Принцесса Августа Тараканова'.
Двадцать пять лет заточения за то, что родилась не вовремя. Целая жизнь без имени – чтобы имя на надгробии сказало то, о чем при жизни ей приказали молчать.
Сергей Ткаченко
TEREF