Итак, в результате непрекращающихся междоусобиц были поголовно истреблены не только практически все потомки Хулагу, но и другие персидские Чингизиды (как истинные, так и мнимые), и право на трон ильханов предъявили их ближайшие родичи – потомки Хасара, брата Чингис-хана. Четверо братьев Чингис-хана – Хасар (Джучи-Хасар или Хабуту-Хасар), Белгутай, Хачиун и Тэмугэ-отчигин – оставили многочисленное потомство, которое, подобно потомкам самого Чингисхана, со временем расселилось в различных тюрко-монгольских государствах, выделившихся из состава Монгольской империи, и заняло видное место среди родоплеменной знати. При этом следует отметить, что потомки разных братьев основателя Монгольской империи обладали разным статусом.
Согласно Рашид ад-Дину, за героизм, проявленный Хасаром в сражении с Таян-ханом найманским (1204), Чингис-хан «соизволил его пожаловать и [выделил его] из всех братьев и сыновей братьев, дав ему и его детям в соответствии с установленным обычаем правом, вытекающим из положения брата и царевича, степень [высокого] сана и звания. И до настоящего времени (составление летописи Рашид ад-Дина относится к началу XIV века) обычай таков, что уруг Чингиз-хана из всех [своих] дядей и двоюродных братьев сажает в ряду царевичей только уруг Джочи-Касара; все же другие сидят в ряду эмиров». Имеются и другие свидетельства того, что Чингис-хан выделял Хасара и его потомство. В частности, из источников известно, что Есунке-ака, один из сыновей Хасара, был любимцем Чингис-хана, состоял при нём даже тогда, когда собственные сыновья хана находились в походах; ему же посвящена надпись на так называемом «Чингизовом камне».
Согласно Рашид ад-Дину, Есунке и другие члены семейства Хасара пользовались большим уважением и влиянием при внуках Чингис-хана – ханах Мунке и Хубилае. Таким образом, потомки Хасара фактически являлись ближайшими (не только по происхождению, но и по статусу) наследниками Чингизидов и, соответственно, могли претендовать на трон в случае пресечения их рода. Под этим предлогом они неоднократно начинали борьбу за власть на протяжении XIV-XV веков, когда в разных государствах, созданных потомками Чингис-хана, начинались династические кризисы. Потомки Хасара удачно использовали в своих интересах разного рода правовые нестыковки в вопросах престолонаследия, что позволяло им практически на равных бороться за власть с членами рода Чингизидов. Пример тому – история государства ильханов в Иране во второй половине XIV века.
***
Первым из потомков Хасара, выдвинувшим претензии на трон Ильханата, стал Туга-Тимур, который примерно с 1315 года был правителем Мазандерана – одной из областей («вилайетов») в составе ильханского Ирана. Он происходил из рода Хасара, и его претензии на трон были основаны на заявлении его сторонников о том, что «в стране Ирак допущено много ошибок и она ослабла. Если все вместе направимся туда, то легко сможем захватить ту страну». После чего потомок Джучи-Хасара с согласия эмиров Хорасана, вельмож и знати был провозглашён ильханом (для своих тюрко-монгольских сторонников) и падишахом (для своих иранских приверженцев). Таким образом, законность прав Туга-Тимура на трон с самого начала выглядела весьма сомнительной.
Даже его сторонники не утверждали, что в Иране не осталось прямых потомков Хулагу (и Чингис-хана вообще), а всего лишь искали благовидный предлог, чтобы вторгнуться в богатые иранские владения. При этом сам претендент всячески старался подчеркнуть свой статус «падишаха»: «Велел чеканить монеты и читать хутбу с упоминанием его имени», что являлось атрибутом власти суверенного монарха. Кроме того, сознавая, по-видимому, незаконность своих претензий на трон, он постарался укрепить положение с помощью неоднократного проведения церемоний интронизации: сторонники Туга-Тимура провозгласили его ильханом весной 1336 года, первая интронизация имела место в марте 1337 года, а уже месяцем позже, в апреле, он коронуется повторно – надо полагать, в присутствии большего числа представителей хулагуидской знати и военного командования.
Сведения источников, относящиеся к периоду 1336 – первой половины 1337 годов, даже не позволяют сделать вывод, что Туга-Тимур изначально вообще намеревался претендовать на всё наследие ильханов. Однако вскоре у него такое намерение появилось: 10 июля 1337 года сошёл с политической сцены ильхан Муса – последний отпрыск дома Хулагуидов по мужской линии, в происхождении которого практически не высказывалось сомнений (с ним Туга-Тимур даже пытался заключить военный союз). Единственной претенденткой на трон на тот момент оставалась ханша Сатибек, чем и решил воспользоваться потомок Хасара. И тут возникла правовая коллизия: кто же имел больше прав на трон – женщина, царевна Сатибек, являвшаяся сестрой, дочерью, внучкой и даже вдовой ильханов из рода Чингизидов, или же потомок брата Чингис-хана, но зато по прямой мужской линии?
***
Прямого ответа на этот вопрос в чингизидском законодательстве не было: вопроса, связанного с наследованием престола ханскими дочерями попросту не возникало, поскольку в этом весьма многочисленном роду всегда можно было найти более-менее легитимного претендента на трон мужского пола. Представляется вполне логичным и юридически обоснованным, что после пресечения рода Хулагу на трон Ирана вполне могли претендовать члены других ветвей рода Чингизидов – в частности, представители династии Юань в Китае (являвшиеся ближайшими родственниками ильханов, поскольку обе династии происходили от Тулуя, четвёртого сына Чингис-хана), члены правящего рода Чагатайского улуса и, наконец, царевичи из Золотой Орды.
Однако уже в первой трети XIV века Монгольская империя (формально всё ещё продолжавшая существовать) довольно давно не была единым государством, связи между её отдельными улусами были разрушены, и фактически (подчеркнём – не на законодательном уровне!) закрепился обычай, в соответствии с которым трон в каждом чингизидском государстве занимали представители той ветви потомков Чингис-хана, за которой оно было закреплено при разделе империи в 1220-е годах. Именно поэтому Арпа-хану, не являвшемуся потомком Хулагу, понадобилась дополнительная легитимация власти в форме брака с Сатибек. И именно поэтому он очень быстро был разгромлен сторонниками ещё одного претендента – ильхана Мусы, считавшегося прямым потомком Хулагу.
После нескольких неудачных попыток договориться с влиятельными иранскими эмирами – сначала Хасаном Кучаком, а затем Хасаном Бузургом, Туга-Тимур был вынужден отойти со своими войсками обратно в Хорасан и сосредоточиться уже не на завоевании других регионов, а на защите собственных владений. Тем не менее некоторые влиятельные политические силы в распадающемся государстве ильханов соглашались признавать его законным монархом – однако отнюдь не по причине его легитимности, а как раз наоборот: слабый и не вполне законный ильхан представлялся им наиболее подходящим монархом.
***
В частности, Туга-Тимура признавал ильханом Муизз ад-Дин Хусайн из рода Куртов, правитель Герата (он даже женился на дочери Туга-Тимура, от которой родился его наследник – Гийас ад-Дин Пир-Али), признавали его претензии на трон и другие хорасанские и мазандеранские эмиры. Несколько сложнее складывались отношения у Туга-Тимура с ещё одной политической группировкой, претендовавшей на власть в Хорасане, – движением сербедаров, которые, воспользовавшись смутами в Иране, захватили ряд областей и даже стали возводить на трон собственных султанов. Поскольку они действовали именно во владениях Туга-Тимура, он потребовал, чтобы они признали его власть – как ильхана и падишаха. Однако духовный лидер сербедаров Хасан Джури отвечал ему, что они готовы повиноваться ильхану лишь при условии, что он будет основывать своё правление на мусульманских принципах (а фактически – на учении, проповедуемом самим Джури), иначе они будут враждовать с ним.
Подобное заявление было простой формальностью, поскольку сербедары изначально видели в монгольских правителях Ирана безбожников, предпочитавших «ненавистную чингизханову ясу» положениям шариата, и даже принятие Хулагуидами ислама не изменило (по мнению сербедарской верхушки) этого положения. Туга-Тимур прекрасно понимал истинное положение дел и, надеясь на численное превосходство своих войск (согласно ибн Баттуте, в его подчинении было до 50 000 воинов, а по сведениям Мирхонда – 70 000), выступил против сербедаров, однако те, даже оказавшись в меньшинстве, сумели разгромить потомка Хасара и убили в сражении его брата Али, после чего ряд хорасанских удельных правителей признал свой вассалитет от правителя сербедаров – «султана» Ваджих ад-Дина Масуда. Тем не менее поражение не заставило отказаться Туга-Тимура ни от претензий на трон ильхана, ни от попыток подчинить себе сербедаров.
***
В 1344 году войска Ваджих ад-Дина Масуда выступили против эмиров Мазандерана, продолжавших сохранять верность потомку Хасара, однако были на этот раз разгромлены, а сам «султан» попал в плен к одному из них и был казнён. Несмотря на сокрушительное поражение, государство сербедаров не исчезло, однако преемники Ваджих ад-Дина Масуда в течение длительного времени уже не осмеливались принимать титул султанов и признали власть Туга-Тимура, который, впрочем, довольствовался номинальным сюзеренитетом, официально признав, что все их владения будут сохранены за ними и впредь. Собственных сил у самозваного ильхана хватало лишь для сохранения контроля над Гурганом.
Нет сомнения, что, если бы Туга-Тимур принадлежал к роду Хулагу, он мог бы, опираясь на своё происхождение, объединить хорасанских феодалов в борьбе против мятежников, которые даже принадлежали к аристократии. Однако в глазах знати и сам Туга-Тимур мало отличался от сербедаров, поскольку, не будучи Чингизидом, претендовал на ильханский трон. Номинально признавать его своим правителем хорасанские аристократы могли себе позволить, но сплотиться вокруг него и выступить против общего врага, победа над которым существенно усилила бы позиции потомка Хасара, – на это они пойти не могли. В течение ряда лет во главе сербедарского государства стояли опытные полководцы, что и заставляло Туга-Тимура воздерживаться от решительных действий против них. Однако, когда в 1353 году решительный и воинственный предводитель сербедаров Шаме ад-Дин Али убит и на трон вступил не блиставший военными талантами Яхья Керраби, самозваный ильхан предпринял попытку изменить ситуацию.
Он пригласил лидеров сербедаров к себе в ставку, чтобы перезаключить с новым правителем мирный договор и обсудить условия вассалитета. В персидской историографической традиции утверждается, что переговоры были лишь поводом, а на самом деле Туга-Тимур намеревался уничтожить всю сербедарскую верхушку, однако в результате всё вышло наоборот: во время пира по знаку Яхьи Керраби его соратники напали на Туга-Тимура и его сановников и перебили их всех. С этим событием, имевшим место 16 зулкада 752 года хиджры (13 декабря 1353 года), принято связывать прекращение существования государства ильханов в Иране. Весьма символично, что последним ильханом стал не Чингизид, а потомок Хасара, то есть монарх с сомнительной легитимностью – фактически узурпатор.
***
Трудно сказать, осмелились бы сербедары на подобное деяние, если бы Туга-Тимур был законным ильханом-Чингизидом. Вполне возможно, что они использовали бы другой способ устранения монарха или заручились бы поддержкой кого-либо из его конкурентов – вероятно, поначалу именно с такой целью они вели переговоры с чагатайскими ханами Казаном и Баян-Кули. Как бы то ни было, несмотря на то что, воспользовавшись растерянностью, наступившей в Мазандеране после смерти Туга-Тимура и его приближённых, сербедары на некоторое время сосредоточили в своих руках контроль над этой областью, вскоре семейство последнего ильхана сумело отвоевать эту территорию, фактически превратив её в наследственное владение.
Первым правителем Мазандерана был эмир Вали или Вали-бек – дальний родственник Туга-Тимура, соответственно тоже происходивший из рода Хасара. После гибели самозваного ильхана он оттеснил от власти его сына Лукмана и захватил Мазандеран. Однако он, отличие от покойного родственника, не претендовал на титул ильхана: в источниках он фигурирует всего лишь как эмир и правитель «вилайета» Мазандеран с центром в Астрабаде. Также характерно, что он не пытался, подобно Туга-Тимуру, подчинить себе сербедаров, а взаимодействовал с ними как с равноправными союзниками. В первые годы своего правления (1353-1359) он, стремясь сохранить независимость своих владений, признавал сюзеренитет отдалённых правителей-Чингизидов – сначала чагатайского хана Баян-Кули, а после его смерти – золотоордынского хана Джанибека (который и сам умер примерно в одно время с чагатайским правителем).
Выгода от такого вассалитета была весьма ощутимой: с одной стороны, эти монархи-Чингизиды считались более законными монархами, чем гератские Курты или иранские Джалаиры, с другой – будучи далеко от Мазандерана, они не могли реально использовать свои права сюзеренов. Лишь после того, как погиб Яхья Керраби и Вали сумел вернуть под свою власть все владения, утраченные после гибели Туга-Тимура, он перестал нуждаться в сюзеренах. С 1360 по 1384 год правил самостоятельно, противостоя как гератским Куртам, так и усиливающемуся среднеазиатскому завоевателю Амиру Тимуру, в борьбе с которым, однако, потерпел поражение, лишился всех своих владений и погиб.
***
Преемниками Вали-бека по воле Амира Тимура стали потомки Туга-Тимура – сначала его сын Лукман, а потом внук Пир (Пирак) падишах, которые до самой смерти Тимура оставались верными вассалами – правда, по-видимому, не его самого, а чагатайских ханов, которых Железный Хромец возводил на престол в Самарканде в качестве марионеточных монархов. Надо полагать, подчинение ханам-Чингизидам потомки бывшего ильхана, пусть и самозваного, не считали зазорным. Это подтверждается тем фактом, что вскоре после смерти Тимура, когда его потомки предприняли попытки править без ханов из рода Чингис-хана (даже подставных), Пир-падшах немедленно захотел выйти из-под их власти.
Правда, он потерпел поражение и в 1407 году был вынужден бежать из своих владений, годом позже попробовал вернуть власть, но потерпел поражение и умер в 1410 году в изгнании. Его сын Султан-Али, правнук Туга-Тимура, в том же 1410 году, подобно отцу, попытался отвоевать Мазандеран, но потерпел поражение и погиб в сражении с войсками Тимуридов. На этом история претензий потомков Хасара на власть в государстве ильханов завершилась. На политическую сцену вышли представители других династий, которые имели ещё меньше оснований считаться преемниками Чингизидов.
Продолжение следует...
Предыдущий раздел «Династический кризис и проблема происхождения претендентов на трон в 1330-1350 годы» читать по ссылке:
https://www.facebook.com/photo/?fbid=1271493847753889&set=a.667680381468575
***
Из книги Р.Ю. Почекаева «Узурпаторы и самозванцы «степных империй». История тюрко-монгольских государств в переворотах, мятежах и иностранных завоеваниях»
Nomads of the Great steppe